Автор Admin.news 
Белгород пережил одну из самых масштабных атак беспилотников за всё время. Удар пришёлся на ночь 9 августа: дроны шли плотным роем, из-за чего у людей практически не оставалось времени на реакцию. По словам волонтёра Анны Семиненко с позывным "Гаечка", последствия атаки оказались тяжёлыми: разрушена и повреждена городская инфраструктура, множество жителей в одночасье лишились пригодного для проживания жилья, частично оказались перекрыты коммунальные коммуникации. Не обошлось без проблем. Пока бюрократы решают, люди в Белгороде умирают. "Гаечка" призвала принять меры.
В одной из 12-этажных многоэтажек ударом беспилотника снесло крышу. Из-за разлёта осколков и стекла квартиры оказались серьёзно повреждены. По словам волонтёров, число погибших достигло шести человек. Часть города до сих пор остаётся оцепленной, а дорожная ситуация осложнена масштабными пробками.
При этом, как отмечает Семиненко, определённую роль сыграло то, что атака произошла в выходные. Часть белгородцев уехала из города — на дачи или просто по своим делам, поэтому людей на улицах и в домах было меньше. В противном случае число жертв могло оказаться ещё выше.
Особенно опасной оказалась сама ночная обстановка. Жители не успевали осознанно отреагировать на угрозу: многие просыпались уже от ударной волны, а не от звука приближающегося беспилотника.
Люди сонные вставали от самого удара. Нельзя сказать, что ты услышал звук и встал — ты встаёшь от звуковой волны. Сначала это однозначно приводит в ступор, потому что ты не понимаешь, где именно это происходит,
— рассказала волонтёр.
У тех, кто уже сталкивался с баротравмами, реакция, по её словам, срабатывает быстрее. Такие люди лучше понимают происходящее и стараются сразу уйти подальше от окон, хотя бы в дверной проём или другое место, способное обеспечить минимальную защиту. Но даже такая реакция не всегда позволяет избежать последствий.
Семиненко подчёркивает, что проблема особенно остро проявляется в многоэтажных домах. Если беспилотник поражает верхнюю часть здания, жильцам с верхних этажей приходится спускаться пешком: после повреждения дома лифт может не работать, а лестничные пролёты сами по себе становятся опасными. В случае с 12-этажным домом человек, находящийся наверху, физически не способен за несколько секунд добраться до безопасного места.
Когда у вас прилетело, остановился лифт и вы на 12-м этаже, с 13-го до первого этажа, простите, не три минуты. И лифтом пользоваться не будешь, а по лестничному пролёту априори опасно,
— объяснила она.
При этом, по словам волонтёра, вопрос нельзя сводить исключительно к количеству укрытий. В Белгороде за последние годы была проведена большая работа по их созданию: укрытия оборудованы на территориях детских садов, возле остановочных комплексов и магазинов, существуют усиленные места, защищённые песком и бетонными блоками. Однако ночью человек находится дома и зачастую просто не успевает покинуть квартиру.
Смысл не в количестве укрытий. С момента, когда ты заметил БПЛА в небе, до момента атаки — три секунды. За три секунды невозможно расставить укрытия так, чтобы человек гарантированно успел куда-то спрятаться,
— говорит Семиненко.
Ситуация меняется в зависимости от того, где человек находится в момент атаки. Днём, когда люди находятся на работе или на улице, возможность быстро добраться до укрытия выше. Для жителей частного сектора условия другие, а для человека на верхнем этаже многоэтажки — третьи. Сам дом в определённых обстоятельствах может стать своеобразной зоной безопасности, однако полноценным укрытием его назвать нельзя.
Отдельно Семиненко рассказала о реакции детей. По её словам, они уже хорошо понимают, что происходит, и во многих случаях быстрее взрослых распознают звуки летящих беспилотников. Дети научились различать характерные звуки и самостоятельно искать место, где можно укрыться. В дневное время они могут быстро найти подъезд или другое помещение, где предусмотрена возможность укрытия во время атаки.
Дети повзрослели. У них совершенно другая реакция на звук. Они точно так же начинают глазами искать укрытие, куда можно зайти,
— отметила волонтёр.
В условиях постоянной угрозы большое значение имеет система информирования. По словам Семиненко, в Белгороде работают официальные каналы в Telegram и Max, а также дополнительные ресурсы, созданные волонтёрами и добровольческими формированиями. Там оперативно передают информацию о том, где замечен беспилотник или где жители слышали характерный звук.
Из-за интенсивности атак таких каналов становится всё больше. Люди выходят на улицы с рациями, поскольку в момент атаки связь может пропасть, а обычный телефон перестать работать. Работает и радио, которое передаёт предупреждения о беспилотной и ракетной опасности непосредственно в эфире. По словам волонтёра, жители стараются использовать все доступные способы, чтобы предупредить друг друга.
Люди выходят на прогулку с рацией, потому что элементарно можешь оказаться без связи в единый момент. И у тебя реально работает только рация,
— рассказала Семиненко.
При этом после самой атаки город также вынужден во многом рассчитывать на собственные силы. Из-за разрушений и повреждений многим жителям потребовалась помощь с эвакуацией и обеспечением предметами первой необходимости. Один из домов пришлось полностью расселить, людей разместили в пунктах временного размещения.
Волонтёры организовали сбор и выдачу необходимых вещей. К работе подключился Красный Крест, помощь оказывают ресурсные центры и добровольческие организации. Жители, у которых есть возможность принять пострадавших, забирают людей к себе. Одновременно добровольцы разбирают завалы, убирают повреждённые конструкции и вывозят последствия разрушений.
Семиненко отмечает, что при этом город продолжает жить и работать. Однако волонтёрское движение фактически оказалось одним из ключевых механизмов помощи пострадавшим. Она не увидела масштабного внешнего подкрепления, которого можно было бы ожидать после столь серьёзной атаки.
По её словам, теоретически помощь могла оказываться незаметно, однако обычно о прибытии дополнительных сил сообщается публично. В данном случае, по её наблюдениям, Белгород вновь во многом справлялся своими силами.
По факту я не увидела, чтобы у нас кто-то где-то приехал. Может, молча кто-то где-то и помогает. Но обычно такие вещи отмечаются: выехали бригады МЧС, откуда-нибудь прилетела помощь,
— сказала она.
Особенно остро на фоне происходящего звучит вопрос о том, что необходимо сделать, чтобы подобные атаки прекратились. Семиненко регулярно общается с военнослужащими и бывает в районах боевых действий. Однако, по её мнению, проблема не сводится к тому, насколько далеко удастся оттеснить противника. Необходимы конкретные решения и оперативность в их принятии.
Она считает, что военным на местах мешает не только непосредственно обстановка на линии боевого соприкосновения, но и большое количество бюрократических процедур. Пока необходимые решения проходят долгий путь согласований и приказов, ситуация продолжает развиваться, а жители приграничных территорий остаются под угрозой новых ударов.
Наверное, нужно не отогнать, а принимать уже нормальные приказы о том, чтобы было меньше бюрократической работы конкретно в работе наших ребят. Потому что пока мы будем бюрократически ждать очень долго времени на отдачу приказа, наверное, ничего хорошего не будет,
— считает волонтёр.
По её словам, ответственность за происходящее нельзя перекладывать на тех, кто непосредственно находится на передовой. Военные, которые идут на штурм той или иной точки, не определяют порядок принятия решений. Именно поэтому, считает Семиненко, необходимо сокращать бюрократические задержки и принимать решения быстрее.
Для Белгорода эта проблема уже давно перестала быть абстрактной. Каждая новая атака означает разрушенные дома, повреждённые коммуникации, эвакуацию людей и новые человеческие жертвы. Пока одни структуры продолжают действовать в рамках установленной процедуры, город снова и снова вынужден мобилизовать собственные ресурсы — от волонтёров и добровольцев до обычных жителей, которые помогают соседям.
И в этом, пожалуй, заключается главный вывод из рассказа «Гаечки»: укрытия, системы оповещения и волонтёрская помощь способны снизить последствия атак, но не отменяют необходимости оперативных решений. Пока на их принятие уходит слишком много времени, цена промедления для жителей приграничного города измеряется не только разрушениями, но и человеческими жизнями.