Автор Admin.news 
Создатели спектакля погрузили зрителей в мистическую атмосферу Японии начала XX века.
На Исторической сцене Большого театра состоялась премьера оперы Джакомо Пуччини «Мадам Баттерфляй». Это уже пятая постановка трагической истории Чио-Чио-сан в этих стенах: впервые произведение прозвучало здесь более ста лет назад — в 1925 году. Новая постановка режиссера Ксении Шостакович предлагает не классическую трактовку, а пронзительный взгляд на столкновение культур — и не только Запада с Востоком, но и мира живых с миром духов.
Духоподъемная драма.
Спустя годы «Мадам Баттерфляй» вновь появилась в афише Большого. Публика ждала возвращения знаменитой оперы с таким вниманием, что билеты исчезли из касс задолго до премьеры.
С первых минут спектакль погружает зрителя в мистическую атмосферу. Пять духов в черном с выбеленными лицами двигаются по сцене, будто занимаются айкидо. Каждое их движение сопровождается ударом гонга. И только после того, как они замирают, приняв пугающие позы, звучит увертюра.
Ксения Шостакович создала параллельную реальность, где духи предков неотступно следуют за главной героиней. 15-летняя красавица-гейша мечтает о счастье и готова на решительные поступки — даже отказаться от веры и родных. Всё это ради американского моряка Пинкертона, который позвал Чио-Чио-сан замуж, играя с ней. Однако для девушки этот брак не был поводом для легкомысленных шуток. Она влюбилась, и это стало началом конца. Родные отреклись и прокляли. Она обращается к предкам. Героиню сопровождают образы духов «оттокэ» и фигурки, которые она хранит в шкатулке.
Фото: Большой театр/Дамир ЮсуповПинкертон — Карлен Манукян, мадам Баттерфляй — Рамиля Миниханова.
Чтобы добиться подлинного японского колорита без карикатурности, постановщики обратились к приемам театра Кабуки — особая пластика, сдержанная экспрессия и условность жестов помогают раскрыть психологическую драму хрупкой женщины, слепо верящей в любовь американского лейтенанта.
— Наша задача была не в том, чтобы показать «красивый Восток», а в том, чтобы обнажить душу героини, показать ее наивную веру и последующее крушение надежд, — рассказала режиссер. — Мы сознательно стираем границы между реальностью и потусторонним: духи здесь — не антураж, а голос совести и памяти.
Участь гейши.
Музыкальный руководитель постановки Валерий Гергиев подчеркивает, что эта премьера — одно из главных завершающих событий сезона. Под его управлением оркестр раскрывает всю глубину оперы Пуччини, где европейская классическая традиция переплетается с японскими интонациями и ритмами. Для солистов новая версия «Мадам Баттерфляй» стала испытанием не только вокальным, но и актерским: партия Чио‑Чио‑сан требует безупречного владения голосом и умения существовать в сложной пластической партитуре.
— Для любого артиста, тем более для сопрано, это становится своего рода монооперой. Героиня проходит путь от 15-летней девочки до женщины, пережившей три года ожидания и потери, — признается исполнительница главной партии, народная артистка Азербайджана Динара Алиева.
Валерий Гергиев доверил роль Чио-Чио-сан не только приме Большого, но и молодым солисткам Анне Шаповаловой, Светлане Шаповаловой, Рамиле Минихановой. Это одна из самых масштабных вокальных партий. Героиня буквально все три акта на сцене.
В «Мадам Баттерфляй» несколько составов. На Пинкертона в премьерных спектаклях замахнулись тенора — Иван Гынгазов, Карлен Манукян, Михаил Пирогов. А партия Судзуки, служанки Чио-Чио-сан, исполнили меццо-сопрано Юлия Мазурова, Алина Черташ, Екатерина Воронцова.
Почти Кабуки.
Пластическая составляющая спектакля разработана Наной Татишвили, более 20 лет живущей в Японии. Режиссер Ксения Шостакович пригласила ее поработать с артистами по методу подготовки актеров Тадаси Сузуки. Он базируется на традиционных театральных техниках Японии, на танце, а также на боевых искусствах.
— Всегда есть опасность в работе с таким непростым материалом уйти в некоторую карикатурность, — говорит Нана Татиашвили. — Мы очень старались этого избежать, старались быть точными в жестах, в поведении.
Она работала с артистами миманса, исполняющими духов, которые в своих танцах использовали элементы театра Кабуки. Особое внимание уделено деталям: движения хора выстроены так, чтобы создавать ощущение ритуального действа. Сочетание психологического театра с элементами мистики позволяет по-новому взглянуть на историю о любви и предательстве.
Особое внимание создатели спектакля уделили передаче японского колорита. Сам Пуччини, работая над оперой, тщательно изучал этнографические материалы, фольклор и обращался к японским артистам, стремясь органично соединить восточные мотивы с европейской музыкальной традицией. В современной постановке эту линию продолжила визуальная команда: художник по костюмам Игорь Чапурин и сценограф Альона Пикалова создали выразительный сценический мир, дополненный световыми решениями Андрея Абрамова и видеоконтентом Натальи Дмитриевой.
С красным подбоем.
Костюмы становятся важной частью драматургии спектакля. При их создании Игорь Чапурин глубоко исследовал историю японского костюма от XV до конца XIX века, соединив историческую точность с символическим наполнением. Особую роль играет цвет: образ Чио-Чио-сан постепенно обретает красные акценты, раскрывая внутреннее развитие героини.
— Это не символ крови, а отражение ее душевной драмы, — поясняет Игорь Чапурин. — И если белое свадебное платье с красным подкладом — это скорее историческая графика классического японского кимоно, то в финале зритель видит настоящее платье от кутюр. Это душераздирающая истерика красного цвета, объемов и линий, созданная с глубоким уважением к традиционному японскому костюму.
Аналогичное платье от кутюр с длинным шлейфом и у Смерти, только оно в черном цвете. Она подбирается всё ближе к Чио-Чио-сан. Они встречаются на высоком помосте друг против друга. Черное и красное. Интересно, что красный цвет в японской культуре имеет особое сакральное значение. Издавна считалось, что алый оттенок обладает магической силой, способной отпугивать злые силы и защищать человека от бедствий. Но Смерть вручает гейше в самый последний миг ее жизни свою белую ритуальную маску.
В прочтении постановщиков история мадам Баттерфляй переносится в пространство, где героине больше не придется страдать, где единственного ребенка не увезут в далекую страну.
Завершая масштабный театральный сезон, премьера «Мадам Баттерфляй» на Исторической сцене Большого театра соединила в себе вековую историю, высокую моду и глубокий психологизм. Новое прочтение оперы Джакомо Пуччини подтвердило, что история о столкновении культур и самоотверженной любви не подвластна времени, а современные сценические решения помогают глубже раскрыть драму человеческих переживаний.